Камо грядеши, Аккерман?.. Часть первая

Да, я утверждаю, что, по моему мнению, в своё время с нашим городом поступили нехорошо — никого не спросив, город переломили о колено.

При всём моём уважении к нашему прошлому, всегда раздражало то, что из нашего города неутомимо пытались сотворить нечто, по сути ему несвойственное. Из каких таких соображений в 60-х решили переделать наш город в некий центр промышленности? Чем руководствовались проектанты, партийцы, местные «хозяева»?

Бог дал нам землю, богатую на солнце, на урожай южных плодов, землю, окруженную Днестровским лиманом и близким морем. Её тысячелетиями возделывали, берегли и любили наши пращуры, передавая эту любовь в поколения.

И тут на берегу лимана возник ЭЗЯБиИ (странная аббревиатура экспериментального завода ячеистых бетонов и изделий). В народе его назвали «силикатным». Через десяток лет лиман в этой части заглох: дно заилилось, вода отошла от традиционной черты берега, появилось зловоние. Не последнюю роль тут сыграло ещё одно «новшество» — за «силикатным» соорудили очистные сооружения. Ну, и «очищали», как это у нас водится … Сегодня в лимане нет привычного бычка — это тоже часть «заслуг» очистных…

 Позже, на месте бывших виноградников, построили еще два завода: медизделий (нынче «Гемопласт») и МИЗ (медико-инструментальный завод). Под этот ввод по стране, которая была в то время одной шестой суши, был брошен клич: ребята, налетай, заводы открылись и всякие квартиры-садики. Конечно, появились тысячи работников предприятий, которых надо было где-то селить. Им построили жилье. Что из себя теперь представляют эти три спальных микрорайона посреди бывших буджакских степей и садов — знает всякий аккерманец.

106123_900

Я это к тому, что Белый Город изломали. Все ранние проекты  заглохли. Где былая удаль завода «Тира»? Её уж нет, а на том месте едва сводят концы с концами какие-то чахлые предприятия. Куда девались глобальные планы ЭЗЯБиИ? Почему исчезли мясокомбинат, маслозавод, рыбокомбинат?

А всё просто. Ушла модель централизованного хозяйствования при неограниченных ресурсах -шара кончилась. Всё переложили на плечи местных советов. Эти плечи… А эти плечи приспособились таскать что ни попадя, но «до своей хаты».

Я помню людей «того» Аккермана. В парке Победы собирались старые евреи. Они занимали одну-две лавочки и играли в шахматы. Старики говорили на своём идише.

В дома, что в центре, раньше заходили с парадной двери, или, как у нас говорят, «с улицы». Это было нормально. Летом за входной дверью, раскрытой настежь, вешали марлевые шторы. По углам, внизу таких «штор» завязывали по камешку — для веса. У домов вокруг деревьев разбивали маленькие клумбочки, которые засаживали бесхитростной петуньей и чернобривцами. Деревья сажали фруктовые, чтобы прохожий или малец попробовал той же вишни, абрикоса, сливы.

Парк им. Ленина по выходным был забит народом. В чайных пили сухое кисловатое вино, детей угощали лимонадом или мороженым. На улицах здоровались даже незнакомые люди. Жили неброско, небогато. Признаком достатка считалось наличие в доме хрусталя (ужасного качества, к слову), ковров на стенах, серванта с зеркалом и телевизора. А уж вовсе «крутизна» — горбатый «запорожец» или старый «москвич», похожий на бульдога. В общих дворах люди жили одной семьёй. Ругались, мирились, праздновали, горевали — всё это делилось на всех.

австетакивсе

***

Наш Белгород был городом моряков. Каждый пацан мечтал поступить в РПТ (рыбопромышленный техникум). И каждый третий — «ходил в моря». Говорить «плавал» — считалось дилетантством. Из рейсов ребята приходили гордые, худые и загорелые как черти. Моряки барственно сорили деньгами. Помню, один морячок, выпив лишнего, закупил все билеты в кинотеатр «Октябрь». К семи часам вечера у кассы собралась толпа. Народ возмущался, а «барин» сидел в полном одиночестве в зале. Правда, после этого кое-кто от начальства получил по шее.

***

Человек слаб. Не всякий устоял в штормовые девяностые. Кто посмышлённее, выстроил свой бизнес. А по большей части народ покорно терпел и терпит, слабо подстраиваясь под новые правила жизни. Многие из знакомых морячков пали духом. Они потеряли накопленное и безвольно опустились на дно «потерянного общества». С испитыми лицами они при встрече просят этот вечный «рупь» на опохмелку. И пока достаёшь деньги, что-то бормочут о том, что вот завтра будет классная работа, что всё наладится … Под жернова лихолетья попала и значительная часть нашей городской  интеллигенции. Врачи, инженеры, педагоги ринулись в 90-е годы в торговлю. Она давала шанс выжить. Когда же ситуация налаживалась и им предлагали снова взяться за лечение, учение, стать у пульманов – куда там! Людей уже затянула в свои сети тревожная жизнь, похожая на игру в рулетку. Какое там лечить?! Тут щас товар пойдёт. Уже не идёт. На городском рынке закрыты целые ряды тех, кто торгует барахлом. Что ждёт их завтра?

***

Молодые. Уже второе поколение молодёжи следует по новой стране. Оно взросло, как лебеда, ибо их родители с утра до ночи были заняты зарабатыванием куска хлеба. Молодёжь категорична. «Мёртвый город», — пренебрежительно говорят они о нашем «крепостном», старинном, тихом Аккермане. Эти ребята стараются уехать в поиске лучшей жизни. Они ни за что не хотят повторить печальную участь своих родителей. Когда я начинаю осторожно говорить о патриотизме, о том, что где родился, там и сгодился, о связи поколений, мне смеются в лицо. Из города ежегодно выезжают и умные, но уставшие люди. Выезжают без сожаления. В этом великая наша беда. Жернова времени хладнокровно перемалывают человеческий материал…. Но – всегда есть шанс, надежда. Ее дает Спаситель, ее дают и люди, которым не все равно. Без надежды на лучшее мир давно был бы разрушен…

Владимир Тотжес

Продолжение следует.

Вам будет интересно:

-->

2014-2017. Использование материалов только с указанием Ссылки на новостной сайт "Аккерман".
Создание сайтов. Админ.