Андрей Красножон: о непоправимости вреда, феодализме нынешнего директора и шашлычной у башни Пушкина

 

«Белгород-Днестровская крепость –  это, в первую очередь, исторический памятник, требующий охраны. И это позиция украинского законодательства, согласно которому в Законе об охране памятников культурного наследия  любая коммерческая деятельность на территории объекта национального значения согласуется с Министерством культуры», — отмечает  одесский ученый-историк Андрей Красножон.  А наша крепость находится в феодальном положении по решению одного человека. И открывать своих финансовых тайн, равно как и делиться планами ремонтов – явно не собирается».

2018-07-16_21-03-08

Напомним, что КП «Фортеця» было создано по решению Одесского областного совета в 2011 году. На сегодняшний день предприятие является балансосодержателем крепости и ведет самостоятельную финансовую деятельность, зарабатывая на туристическом объекте.

Зачем создавалось КП «Фортеця»?

Андрей Красножон считает, что это не совсем правильно – создавать коммунальное предприятие, находящееся на территории Аккерманской крепости, и оставлять его в подчинении областного совета. Но тем не менее, КП «Фортеця» зарабатывает деньги коммерческим способом – билеты, экскурсионное обслуживание, печатная продукция (книги, путеводители и т.д). Заработок должен идти на ремонт и реставрацию памятника.

Крепость запомнила…

«Если сравнивать, — говорит Андрей Красножон, — то с 2011 года – наилучшим директором была Наталья Убейник, которая руководила КП «Фортеця»  полтора года. Именно она приложила максимум усилий для проведения и ремонтных работ, и открытия новых экскурсионных объектов, и издательская деятельность была на высоте. А за три года после нее – категорический спад.

Причем, Наталья Убейник принимала объект с бюджетом всего в 8 тыс.грн  — и оставляет его более чем с миллионным запасом. Кроме того, она успевает в течение короткого срока впервые за 90 лет открыть для посещения Девичью башню, к которой подведена лестница. Причем, Наталья Убейник по любому вопросу консультировалась со специалистами, находясь в постоянном контакте с Управлением охраны памятников. При Убейник  открывается Гаремная башня (впервые с 1923 года!), устраняется дефект крыши – не бетоном, а делается съемное покрытие. Открывается Девичья башня – темница. Открывается самая большая пятиярусная башня – Пушкина.

За 200 тыс.грн. в Башне Пушкина настилаются межъярусные перекрытия. Не успели лишь отремонтировать крышу.

Мнение экспертов – и правда, зачем?

Уже третий и.о директора Александр Морозов руководит предприятием.

Казалось бы, приходит новый директор – господин Морозов, который должен продолжить начатое дело, отремонтировать крышу, которая просто проваливается, затекает вода, снег и то, что уже сделано,  приходит в негодность. Разве нельзя эту крышу отремонтировать просто по дефектному акту? Что надо для того, чтобы заботиться о своем объекте? Почему не создать научный отдел в крепости? (или хотя бы консультативный)? У нас был когда-то кредит доверия, но недолго, чаще всего – отсутствие конструктива.  Ну слушали меня — и только. А в итоге все заливали бетоном (Башня № 2, к примеру), не зная диагноза объекта, не понимая ничего, действия господина Морозова абсолютно непрофессиональны, чувствуется незнание объекта.

36929697_251135912138600_6065874945995440128_n 37350824_1879095662157560_4938453641477488640_n 37197245_1879095675490892_3158802155326930944_n 36869208_251135558805302_7141694181252005888_n

Что в приоритетах?…

У меня есть еще один вопрос – почему за три года при увеличении (в разы!) коммерческой деятельности на территории крепости, это и аренда концертных площадок, и увеличение коммерческих точек – эти деньги не идут на реставрацию?! Хотя вопрос затрат на реставрацию Башни Пушкина – минимальный. Ответ напрашивается один – все это не является приоритетом для нынешнего директора крепости.

Но вот провести освещение господин Морозов очень хочет. Зачем на это тратить 1,5 млн.грн, когда 10 башен не перекрыты крышами? Почему не привести в порядок мост, который имеет провальную структуру? Больших средств  для этого не надо.

Зачем шашлыки и сувениры на территории крепости, если отсутствуют привлекающие объекты? Почему Рим не продает свои руины в виде ларьков и киосков, а просто фиксирует их как элемент древности? Сама древность – вот привлекающий фактор, а не шашлыки и сувениры. Их можно продавать ЗА территорией исторического памятника.

Провалы и завалы

За последние десятилетия – нынешний сезон первый, когда не проведена археологическая экспедиция. Прошлый сезон – закончился скандалом и новое руководство Института археологии перестало взаимодействовать с господином Морозовым, поскольку в одном месте идут раскопки, а рядом – вбиваются столбики в культурный слой под очередные киоски, а бутовый камень с Тиры вывозится КАМАЗАми. А ведь это  – музейный слой и раскапывается с 1900 года. И почему исторический камень вывозили именно на территорию крепости? И где он сейчас? Или он продан? Ответа – нет.

Что происходит?

Ощущение, что крепость стала частной феодальной  лавочкой, которая приносит сиюминутную выгоду, но только НЕ крепости. Дирекция НЕ переживает об историческом объекте, как о памятнике архитектуры. Есть лишь характерный пример феодализации, а не патриотическое отношение к объекту. Киоски и ларьки – это культура любого села и подобные вещи портят исторический аутентичный облик исторического памятника.

Вам будет интересно:

2014-2017. Использование материалов только с указанием Ссылки на новостной сайт "Аккерман".
Создание сайтов. Админ.